СНЕГУРКА, КОТОРАЯ ЧЕТЫРЕ РАЗА ПОБЫВАЛА В СУГРОБЕ!
История ветврача Елены Новилиной.
«Кого-кого, а у нас, ветеринаров, есть на памяти истории о человеческом отношении к братьям нашим меньшим.
Это дежурство в клинике я долго не забуду. Вообще-то зимой люди со своими питомцами обращаются реже, чем летом. У животных почти не бывает порезов и укусов насекомых, гораздо меньше отравлений. Но народ всё равно идёт - хвори во все времена года не выбирают.

Первыми к нам принесли эту собачонку молодые муж и жена. Они вышли погулять с маленьким ребёнком и рядом с детской площадкой увидели в сугробе трясущийся от холода лохматый комок. С первого взгляда мне стало ясно: собачка старенькая, лет двенадцати-четырнадцати. Глухая, седая, полуослепшая, уже почти беззубая. Девочка. Несчастную, наверное, выкинули хозяева - надоело с ней, старушенцией, возиться. Либо хозяйка сама старушенция, возможно, померла или её забрали к себе сердобольные родственники. А её бывшую любимицу просто определили в сугроб.
Молодые люди очень переживали за собачку. Сидели минут сорок в коридоре, пока я ею занималась. Вколола витамины, препараты, поддерживающие сердце и деятельность мозга. Девочка согрелась, оклемалась. Радостные молодые люди оплатили услуги, спросили, куда же её теперь пристроить. У них, видите ли, однокомнатная квартира на троих с ребёнком. И заводить собаку они не планировали.
Я дала телефон и адрес собачьего приюта. «Ой, - явно разочарованно сказали они, - а что ж это так далеко? Ведь на другой конец Москвы нужно ехать...» Пояснила: в другой приют такую старенькую собаку не возьмут. Это единственное место в городе, где соглашаются взять животное доживать свои дни. В таком почтенном возрасте пристроить её в добрые руки невозможно. Они покивали головами, ушли вместе с собачкой. Мол, что ж делать, отвезём.
Примерно через час заходит представительный мужчина. Дублёнка, норковая шапка, дорогой парфюм на всю клинику. Буквально из подмышки достаёт ту же самую собачку. Говорит: помогите ей, несчастной. Что ж это за люди такие сволочные - малого щенка в сугроб бросают!
Делаю собачке поддерживающий укол (опять ведь продрогла), говорю мужчине, что она ничейная, её сюда уже приносили. Сдать можно только в один-единственный приют в Москве. Солидный мужчина, не переставая «кипятиться» по поводу жестокости людей, уходит, тщательно записав адрес приюта и забрав «сугробную девочку». Ну, думаю, слава богу. Отвезёт.
Уже стемнело, когда её принесли в третий раз. На этот раз дети. Помогите, говорят, доктор. Уж больно жалобно скулила собачка в сугробе. Ну что делать! Отогрели её опять, напоили куриным бульоном. Один из детей сказал, что заберёт её к себе домой.
В четвёртый раз несчастную собаченцию принёс к нам дедушка, жилец дома напротив. У всей дежурной бригады ничего, кроме нервного смеха пополам со слезами, его появление уже не вызвало. Дедушка недоумённо смотрел на нас, пока мы не рассказали ему в чём дело.
И когда мы в очередной раз откачивали собачку, дедушка долго сидел в коридоре, переживал, напряжённо думал. В итоге сказал: «Не надо мне адреса вашего приюта. Я ж один-одинёшенек, жена померла ещё летом. А дети разъехались по всей России-матушке, носа который год домой не кажут. Забираю я Снегурку с собой. Хоть какая, а живая душа в доме будет».
Я пояснила дедушке, что собачка старенькая, годы её, так сказать, тоже на исходе.
- Да и я не первой свежести жилец на этом свете, - невесело сказал он в ответ. - Вот и будем жить вместе. А уж кому сколько богом отмерено - с этим разве поспоришь?
Мы ещё, помнится, до конца дежурства всей бригадой ждали, когда к нам снова принесут эту несчастную «старушенцию». Даже по окрестным сугробам бродили, высматривали её. Но не нашли.
Теперь Георгий Антонович наш постоянный посетитель, часто заходит со Снегуркой. Когда и просто так, но чаще с вопросами. Почему она у меня чесаться стала? Блохи, говорим, летом живность одолевают. Подарили ошейник антиблошиный. А что это у неё глазки заслезились? Выдали капелек глазных за счёт клиники. Но самый первый его визит запомнился мне больше всего.
Пришёл Георгий Антонович, пряча глаза, протянул тридцать рублей:
- Прости, дочка, пенсия моя маленькая, я не ветеран, не заслуженный человек. Нечем мне тебя отблагодарить за спасение Снегурки. Но вот скопил ей денег на собачьи консервы. Говорят, лакомство...
Верите, нет, но у меня слёзы на глаза навернулись. Ведь последнее человек отдаёт, не о себе думает - о собаке.
- Господи, - говорю, - да мы и без денег Снегурке консервов бы дали. Она ж нам почти родная. Только не надо ей никаких консервов.
Ну, зачем мне объяснять пенсионеру всю вредность собачьей пищи в ярких банках для старой собаки!
- Лучше купите ей на эти деньги куриных горлышек - Снегурка будет счастлива.
Он заподозрил неладное:
- Как же так?
Поверил. Купил ей горлышек.
А Снегурка поправилась, повеселела при хозяине. У неё и глаза стали ясные, и бегает почти как молодая. Ветврач чаще всего, увы, видит в собачьих глазах боль и муку. Но видели бы вы глаза Снегурки! Это взгляд счастливого существа, которому счастье улыбнулось по-настоящему, может быть, впервые в жизни. Да и Георгию Антоновичу тоже - так он любит свою «девочку из сугроба». Когда выхожу покурить на крыльцо клиники, приятно видеть, как они вместе гуляют».